Потревожить духов

Наша семейная жизнь потекла своим чередом. Казимир сутками работал и занимался спортом, потому что, по его словам, "художник должен быть прекрасен во всём".

Я же занималась всесторонним развитием Дакоты. За достаточно короткое время она хорошо освоила разговорный навык, часто пела себе под нос детские песенки и научилась сама садиться на горшок.

Родители, по возможности, помогали мне с ребёнком, чего не скажешь про Казимира: то ли в силу возраста, то ли из-за банального нежелания возиться с чужими отпрысками он практически не обращал внимания на Дакоту.

Не раз я наблюдала, как малышка просила у него бутылочку с молоком или посадить её на горшок, а Казимир только растеряно гладил её по голове и звал для решения проблемы меня или маму.

Разумеется, мне нужен был не только муж-денежный мешок, но и хороший отец для моей дочери, так как я сама часто пропадала на работе. Казимир не обманул: на следующий же рабочий день после нашей свадьбы мне дали повышение. Теперь картины становились всё сложнее, заказы крупнее, а заказчики привередливее.

Но и после работы не всегда я сразу шла домой, ведь во мне нуждалась моя пекарня. Нередко после смены в студии я проверяла дела своего маленького предприятия, пополняла запасы продукции и даже убиралась на кухне.

Папа по-прежнему часто мне помогал и вскоре достиг совершенства в искусстве продаж. Теперь он мог продать клиенту самый дорогой торт, даже если тот пришёл всего лишь за булочкой с изюмом.

Но однажды случилось то, что изрядно подпортило мне настроение. В пекарню зашёл неприметного вида мужчина и, воровато поглядывая по сторонам, принялся что-то записывать в маленький блокнотик. Я тут же подбежала к потенциальному клиенту, дабы обаять его и предложить что-нибудь из наших свежих булочек.

Но я со своими булочками интересовала его меньше всего: он просто бродил по пекарне, заглядывая в каждый угол и пристально изучая ассортимент на полках, после чего сообщил, что он — репортёр крупной местной газеты и увиденное у нас его совсем не впечатлило. После этого он пообещал напечатать отрицательный отзыв на пекарню, чтобы предостеречь своих читателей. И всё почему? Из-за маленького ассортимента и неуклюжего кассира Оберона!

Сказать, что я расстроилась — это ничего не сказать! Домой я возвращалась грустная и подавленная, да ещё и погода усугубляла без того паршивое настроение. Весь вечер шёл дождь, а к ночи началась гроза и, казалось, даже призраки моих бедных мужей вышли из могил, чтобы не лежать в сырой земле.

Дома Казимир меня успокоил: сказал, что сейчас почти никто не читает газеты, так что отзыв этого репортёришки всё равно никто не увидит, а верные клиенты всё равно останутся с нами. Немного успокоившись, я решила выбросить накопившийся в доме мусор, а Казимир пообещал подготовить постель для романтической ночи. Но на душе у меня по-прежнему скребли кошки, а ожидания чего-то плохого ещё никогда меня не подводили.

Не успела я выйти за порог, как услышала грохот и крик Казимира на втором этаже. Бросившись наверх, я увидела сломанную кровать, из-под которой торчали ботинки мужа. Проблема заключалась в том, что он по-прежнему оставался в них.

С трудом, вдвоём с мамой, мы подняли злополучную кровать, но было уже поздно: даже по внешнему виду бездыханного тела Казимира было понятно, что с такими переломами не живут — кровать упала ему аккурат на шею, сломав несколько шейных позвонков. Если бы не университетский учебник анатомии Эльзы, я бы точно этого не знала...

Вскоре я похоронила и этого мужа рядом с двумя предыдущими. Горько оплакивая его над могилой, я думала только о двух вещах: первое — я даже слышать больше не хочу ни о чём, связанном с карьерой художника, второе — кажется, я проклята, и мне срочно нужен кто-то, кто снимет с меня это проклятие. Больше не хочу, чтобы из-за меня страдали невинные люди. И в вечном трауре ходить больше не хочу.

Первым делом я написала всем знакомым из богемной тусовки и вскоре выяснила, что брату друга моего дяди в его фирму требуется внештатный веб-дизайнер. О создании сайтов я знала чуть менее, чем ничего, но работка предлагалась непыльная, интересная, хорошо оплачиваемая и с возможностью карьерного роста, так что, не долго думая, я согласилась.

Далее через тех же знакомых я попыталась узнать контакты какого-нибудь экстрасенса или медиума, который поможет снять с меня проклятие или хотя бы объяснит, что с ним делать. Экстрасенса мне не нашли, зато дали номер гадалки Джульетты, ведьмы в пятом поколении. Что ж, выбирать в моём случае не приходится... Когда сгустились сумерки и родители заснули крепким сном, я назначила ей встречу во дворе нашего дома.

Джульетта, скривив рот, сперва потребовала позолотить ей ручку и только после того, как в её гобеленовом бауле оказалось пять тысяч симолеонов, изволила объясниться. Сказала она, что я оскорбила память духов и за это духи будут мстить мне до конца моих дней. И только один из мужей сможет завершить полосу неудач... А дальше всё было, как в надоедливой кликбейт-рекламе: для продолжения внеси ещё пять тысяч. Нет уж, хоть я и не бедствую, но лишних денег на эту ерунду у меня нет. Нужно будет внести в чёрный список того идиота, который посоветовал мне обратиться к цыганке.

Вскоре наступил день рождения моей малышки. Я всё ещё не снимала траур по Казимиру, поэтому мы решили сделать скромный семейный праздник с несколькими шарами, именинным тортом и всего двумя гостьями — моими сёстрами.

Дакота задула свечи с первого раза и затребовала самый первый и самый большой кусок торта. Подумать только — казалось, что она появилась у меня только вчера, а на деле прошло уже семь долгих лет... В своём новом платье, которое мы подарили ей на этот праздник, она была похожа на маленького неземного эльфа цветов.

Для своего маленького эльфа и гостей я испекла английский ягодный пирог. Кажется, ещё пару лет работы в пекарне, и я смогу осилить любой рецепт сладкой выпечки!

Но за столом почему-то стояло гробовое молчание. Нет, я не ждала комплиментов и дифирамб своему кулинарному искусству, но лёгкая светская за столом бы не помешала. Но из звуков был слышен только стук ложек о посуду. Я осторожно поинтересовалась, что случилось. Неужели они до сих пор оплакивают смерть Казимира и из-за этого не хотят веселиться при мне? Но в ответ услышала только мамино отрывистое: "Ничего" и тяжёлый вздох.

Ответа я так и не дождалась, хотя уже догадывалась, в чём причина плохого настроения всей семьи: мама узнала на работе, что я ушла с "такой перспективной должности" и наверняка рассказала всей семье. А вся семья, не решившись с ней спорить, объявила мне бойкот. Но лить слёзы и оправдываться было некогда — в ванной сорвало кран, и мне снова пришлось звать Парамона на помощь.

Пока он чинил кран, я ненадолго отлучилась, а когда вернулась принимать работу, обнаружила удивительную картину: Парамон с упоением объяснял Дакоте устройство ракеты.

Я не стала вмешиваться в их разговор, и примерно за двадцать минут он рассказал моей дочери, что такое реактивная и воздушная тяги, как летают самолёты и ракеты и чем отличаются принципы их подъёма в воздух. Дакоте нравилась вся эта воздушно-летательная тематика и даже по телевизору она чаще смотрела передачи вроде "Как это работает", чем мультики про принцесс. На минуту я задумалась о том, что из Парамона вышел бы неплохой отец. Пусть он беден и не слишком вежлив, но ребёнку с ним интересно и познавательно, а это сейчас для меня главнее.

Нашу идиллию нарушила мама. Всё-таки не выдержав долгого молчания, она отвела меня в сторонку и спросила, почему я ушла из искусства и чем теперь собираюсь кормить семью, ибо она не для того давала мне хорошее образование, чтобы я села им с отцом на шею, да ещё и посадила туда же Дакоту.

И тут меня прорвало. Я высказала ей всё, что накипело за 27 лет: что мне надоело следовать её указаниям, учиться и работать там, где скажут, а не там, где я хочу, выходить замуж за всяких богатеньких родственничков начальства ради повышения и дивидендов. Сказала, что из-за неё погиб Казимир, ведь если бы он со мной не связался, его бы не коснулся злой рок. А связался он со мной по её указке.

Мама давила на меня своим авторитетом и убеждала, что делает всё только ради меня и мне во благо, а то, что Казимира придавило кроватью — это вопросы к физической подготовке самого Казимира. Я же твердила, что больше никогда не выйду замуж из-за денег или по чьему-то повелению. Конфликт накалялся, и я сгоряча ляпнула, что сделаю предложение первому же мужчине, которого увижу, и не важно, какой у него будет достаток, внешность, национальность и вероисповедание.

И тут на глаза мне попался пятящийся по стеночке Парамон, красный от неловкости за то, что ему пришлось лицезреть эту сцену. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я гневно зыркнула на мать, встала на колено перед "мастером на все руки" и сама сделала ему предложение.

Парамон, ещё не до конца понимая, что происходит, принял предложение и, подняв меня с колен, страстно поцеловал. Мама, стоя сзади, кипела от злости, и только Дакота прыгала от радости, что у неё наконец-то появится нормальный, а не этот малахольный Казимир, папа.

Но радость моя была недолгой. Проводив Парамона, я уже была направила стопы обратно к крыльцу, как вдруг на минуту мне показалось, что я схожу с ума: прямо перед моим лицом, не далее полуметра, появилось скривившееся в злой усмешке лицо моего первого мужа, Исайи. И да, он был полупрозрачным, словно призрак. Но призраков ведь не существует... или нет? Ничего не говоря, он покривлялся несколько секунд, погрозил мне пальцем и исчез, будто его и не было. Неужели старая цыганка была права, и я действительно разозлила духов?!

Техничка

Текущий уровень предприятия

Внешность Дакоты